Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

И опять маленькая семидесяточка:)

Разговорился тут с одной прекрасной дамой, и, благодаря все тому же эффекту неожиданного мгновенного вспоминания, вспомнил у нее в комментах кое-что из 70-х. Но потом подумал, что оставлять "без сладкого" дорогих взаимных френдесс, в первую очередь, Надю и Таню было бы неправильно. Посему с некоторыми добавлениями воспроизводим уже здесь. На этот раз речь пойдет о волшебной силе не столько искусства, сколько..военной педагогики. Ну а теперь поехали в 70-е.

Я уже не один раз рассказывал про наш замечательный вуз, в том числе, и о спектаклях, которые там ставили (п. 3 по ссылке). И вот однажды на математическом факультете (матфаке) поставили спектакль "Мы, поэт и государь" по повести Окуджавы "Глоток свободы" о Пушкине, Николае Первом и декабристах. Реквизитов и особенных костюмов не было, поэтому вместо мундиров были пиджаки с поднятыми воротниками, а эполеты вырезали из цветной бумаги. У Николая они были самые большие, у Бенкендорфа - поменьше, а у офицеров еще поменьше. Аксельбантов тоже не нашли, но выручила альпсекция - предложила оранжевые белорусские репшнуры, которые и тогда и сейчас выпускало ПО "Гомельхимволокно". Репшнуры еще завязали "косичкой", а от карабинов, скальных крючьев, ледобуров и "морковок" режиссер с благодарностями и извинениями отказался - наверное потому, что во времена Николая Первого горнострелковых подразделений еще не было. Для дам длинные платья все-таки нашли, правда, часть из них сильно напоминала мамины халаты для ванной, но режиссер сказал дамам, что в то время набирала популярность восточная и, в частности, персидская поэзия, поэтому халатообразные платья, может быть, как раз и к месту.
В спектакле была сцена, где император Николай Первый вместе с Бенкендорфом выходит в Летний сад, а присутствующие должны были его приветствовать приличествующим образом - дворяне, и среди них Пушкин, должны были сделать поклон, дамы - реверанс, бородатый мужик с котомкой - бухнуться в ноги, а офицеры - после того, как старший из них скомандует "Господа офицеры!", принять положение "смирно" и повернуть голову в сторону императора, то есть сделать примерно то же самое, что написано в Уставе Внутренней Службы ВС СССР - так им объяснил режиссер для облегчения понимания. Только в советском уставе подается команда "Товарищи офицеры!", а здесь надо было сказать "господа", вот и вся разница, сказал режиссер, и добавил, что поскольку все молодые люди обучались на военной кафедре, то проблем с этим быть не должно.
Все учили роли, тщательно готовились, и вот спектакль, и наступает долгожданная сцена - в Летний сад входит император с Бенкендорфом.
Старшая дама, преисполненная ответственности, во всю глотку и вполне себе командным голосом заорала по-французски: "Votre Majeste!!!!", но вот реверанс сделать уже не успела, потому что здоровенный третьекурсник, игравший бородатого мужика с котомкой, восприняв это примерно, как команду "Вспышка справа!" на военной кафедре, совершил через всю цену тигриный прыжок в сторону императора и ка-а-ак бухнется в ноги! При этом спутной струей, как в снятом несколько лет спустя фильме "Случай в квадрате 36-80," двух дам отшвырнуло в дальний угол сцены и "заштопорило", а еще одной даме въехало котомкой по голове и помяло прическу. Дама закричала "Ой!", но от всем известного добавления через запятую все же смогла воздержаться, тем более, что слово-заменитель "блин" в 70-е было еще не в ходу. От громоподобного удара лбом об пол "император" отшатнулся назад и спиной толкнул "Бенкендорфа", который с трудом удержался на ногах.
А старшего офицера играл второкурсник, на которого обучение на военной кафедре произвело слишком сильное впечатление, и у него в этот ответственный момент переклинило в мозгу, и вместо положенного он заорал команду, которой его только что обучили, причем, в полном соответствии со Строевым Уставом, "предварительно" и "исполнительно":
"АВТОМАТ - на РЕ- -МЕНЬ!!!".
Дамы вместо реверанса согнулись пополам, "офицеры" и "дворяне" разинули рты и замерли в изумлении в точности, как в последней сцене "Ревизора", "император" тоже разинул рот от удивления, а "Бенкендорф" из-за его спины состроил страшную-престрашную рожу - он вообще славился этим умением и в других спектаклях, когда играл разных злодеев, тоже строил страшные рожи. Зрители радостно и неистово заржали, и зал утонул в шторме аплодисментов, коим позавидовал бы даже и Леонид Ильич на 25-м съезде, который состоялся совсем недавно..